стихи
Слепой видит самый точный оттенок голоса,
Немой знает абсолютную цену слову,
Мертвому открывается Истина.
Странно как-то эта планета устроилась –
Благословенных терзает условиями,
Перед изгнанными заискивает.
Точно сказать, сколько кило
И чего – тебе вешать
Ты сможешь, как только лишишься всего
И даже надежды.
В промокшей прижавшейся к стеклу пятерне
Я вижу холмы и линии, по которым
Тебе ещё очень долго идти ко мне,
Но — всё-таки — путь проторен. Уже проторен.
Пусть будет пока по горло безликих дней,
Но станет луна на несколько жизней старше,
И ты придешь не куда-нибудь, а ко мне.
Прости, что об этом я не сказала раньше.
Мессир, на уставшую голову лезет только отчаянье..
Может быть, сон — иногда не самый страшный порок?
Впрочем, чую то место, где вскорости нить кончается,
И становится бесполезен любой болевой порог.
В этом смысле я тебе ближе, чем все твои жены,
Ты мне дороже планирующихся мужей.
В этом смысле мы с тобою больше похожи,
Чем те самые стулья в гостиной и отражения.
Мессир, ты — единственный, с кем я вообще не спорю —
Это нетронутый градус на шкалах моей души,
Приходящейся всякому, всюду и вечно впору,
Кто не может начать со своею собственной жить.
Ты меня знаешь дольше, чем даже я существую —
Мне никогда не понять твоего голубого дна.
Всё, что проходит мимо — проходит быстро и всуе:
Рок — исключенье из правил, жизнь — исключенье из сна.
Давнее наше знакомство служит плохую службу —
Ради призрачных остальных тянем свою канитель.
Я не знаю финала — рассказывать мне не нужно —
Для того, кто приходит к себе, только путь — и есть цель.
Кролик, милый, поговори со мной!
Из всех, с кем вместе причалил Ной,
Из всех, повязанных той путеводной звездой
Ты – единственный, кто способен слышать –
Может, поэтому, теперь ты спешишь так.
Я не буду жаловаться, как они, кролик.
Я не буду тебя пичкать собой до колик,
Заново и заново своё нутро мусолить –
Мне слишком дороги эти уши, способные слышать,
Ибо как говорилось выше..
Всё – молчу.
Это лучшее собеседничество.
Такая болезнь, милый, уже не лечится.
Но будучи возвращенкой – не перебежчицей,
Мне позволительно обратиться: Господи,
Прости – он слушает, я – юродствую.
Молчание. Всё – теперь только молчание.
Путь к озверению и одичанию,
Как спустя время напишут печатные
Разноформатные и всежанровые издания: «..очень жаль..
Сегодня исчез человек.. На месте.. был кролик.. молчал.
Впрочем, что ещё делать кролику?»
Ты можешь не входить ни в один круг, ни в одно сословие,
Не иметь детей, отношений, долгов и не знать свой исток –
Но только в тот момент, когда стена напротив
Останется для тебя единственным плотным,
Тогда ты можешь утверждать, что ты действительно одинок.
Это необходимое и достаточное условие.
Не я пишу стихи –
Они – меня.
Исписанная в доску – перед ними
Молчание почтенное храня –
Стою – в земле – обеими – нагими.
Нельзя – сказали – прикрываться – нет!
Затушевать, подрихтовать, замазать –
Не разрешают.
Черточки стереть
Не смею – слушаю приказы,
И чувствую вползание строки,
И отпечаток букв.
На рваном теле
Живого места было не найти.
А вот пришли – раздвинули пределы
И вышли за.
Не я пишу стихи.
Они – ведут под руки на Голгофу,
Чтоб было где, укрывшись от стихий,
Им встретиться и вместе выпить кофе.
Когда ей сердце вскрыли,
То замолчали все —
Взметнувшаяся было
Пыль не решалась сесть.
Лишь чей-то вздох пронесся:
«О, Боже, посмотри —
Оно же все в коросте
От шрамов изнутри..»
Ой, не думай, родная, не думай —
Мысли — мыши. Сгрызут — не заметишь.
Ты от их торопливого шума
Ускользни в его ловкие сети.
Кинь об землю свое коромысло —
Пусть течет-утекает, и дальше
Неповадно тебе будет мыслить
Прошлым, будущим и настоящим.
Здесь четвертое что-то — иное —
Когда краски — все разом — на кисти,
Внепространственно-вневременное —
Ни обдумать его, ни обмыслить.
И ни вторить Судьбе, ни перечить —
Проскользнуть у неё между пальцев..
Тихо вжаться в заветные плечи —
Не любой, а любимой остаться.
У неё во рту —
ни слова.
У неё в руках —
комета.
У неё в глазах —
свобода
Сокрушает Шар.
И на всё теперь —
готова,
И за всё теперь —
в ответе
Её чистая порода —
Вечная Душа.
Птицы складывают крылья.
Люди складывают песни.
В песнях птичий дух всесилен —
В людях крылья неуместны.
Шелест перьев при паденьи —
Безудержный грохот рока.
Слово песни — преломленье
Между выдохом и вдохом.
В этой точке всё, что снится
Единится с тем, что было..
Значит, люди — это птицы.
Значит, песни — это крылья.